Danny Brown «Atrocity Exhibition» — Демоны пустились в пляс

В нагламуренном и пропитанном автотюном современном хип-хопе должен был появиться свой безумец, декадентствующий над костями насвэженных молодых рэпперят, полегших на землях неоновых гетто с бутылкой водки Ciroc и сплиффом в зубах. Нет, мы не про унылых представителей «дьявольского рэпа» вроде Necro или Diabolic. Мы про мрачных клоунов вроде тусовки Odd Future, однако те больше подходили на роль хипующих сатанистов, а Tyler The Creator смахивал на троллящего всю Америку ницшеанского Антихриста. Так же можно было бы отнести сюда последнее творение Асапа Роки At.Long.Last.A$AP с его звучанием, вдохновлённым психоделиками и Pink Floyd, но в его творчестве было слишком много свэга до этого. Нужен был тот безумный демон, который смог бы растрясти закостеневшую в клубной суете хип-хоп тусовку, но при этом сделать это весело.

И таким оказался беззубый дредастый кислотный попугай Danny Brown из Детройта, родины Эминема, который меньше всего вписывается в индустриальный фон «города машин». С его уникальным крикливым флоу ему стоило родиться скорее где-нибудь в районе Канзас Сити, попав в тусовку Tech N9ne или сумасшедших представителей джаггало-музыки. Но он оказался там, где должен был, влился в тусовку всё того же Асапа Роки и, напитавшись многочисленными психотропными препаратами, выдал, после нескольких не самых выдающихся альбомов и микстейпов, сумасшедшие релизы XXX и OLD, которые вполне соответствовали образу Брауна. Последний он и вовсе поделил на две части: лиричную первую и расколбасную вторую, которая из своего рэйвово-клубного звучания плавно сформировала почву для создания очередного безумного релиза безбашенного детройтца. И на этот раз – действительно безумного.

Название для альбома [Atrocity Exhibition] Браун взял из культовой песни не менее культовой группы Joy Division, пионеров британского постпанка, которые распались после трагичного самоубийства лидера группы Иэна Кёртиса. Что связывает этих двух разных людей из совершенно разных эпох? Ответ прост – общее состояние на момент записи песен. Кёртис вдохновлялся произведениями битника-наркомана Уильяма Берроуза, пессимиста-технофоба Джеймса Балларда, а также неоромантиста Джозефа Конрада. И если мы продолжим эту цепочку преемственности, то обнаружим у последнего тайную привязанность к Достоевскому – темы предательства, критики высших органов власти и общая идеалистичность настроя, свойственная романтикам, говорят сами за себя. Весь этот безумный неймдроппинг необходим, чтобы показать, в каком виде духовный надрыв Кёртиса, совпавший с идеями любимых авторов и приведший того в петлю, передался и Брауну, который после весёлого кутежа под кислотой и кодеином вдруг столкнулся со своими демонами и решил написать альбом об этом. Не переставая кривляться, впрочем.

Если страдания Асапа Роки в своём последнем альбоме увязывались с печалью от потери лидера A$AP Mob, продюсера Стивена «Yams» Родригеза, то Дэнни Браун просто с удовольствием отдаётся сеансу творческой рефлексии в своей неподражаемой манере. За время, прошедшее с записи предыдущего альбома, он изменился – как минимум, сходил к стоматологу. Видимо, теперь «дырка между зубов, в которую помещается сосок» ему больше уже не нужна, ибо внезапная смена авторитетов заставила помрачнеть кислотного попугая, превратив того в тронувшуюся умом версию Лил Вэйна. В песнях с «Atrocity Exhibition» Браун взволнованно болтает с призраками, которые преследуют его в стенах замкнутого помещения, периодически срываясь с и без того сумасшедшего крикливого речитатива в натуральную истерику.

Отчаяние от рухнувших идеалов заставляет Брауна переходить на даблтайм, или понижать голос почти до полушёпота в «Tell Me What I Don’t Know», словно он боится привлечь к себе внимание собственного прошлого. На одном из немногих совместных треков «Really Doe» компанию рэпперу составляют близкие по духу: рассудительный Кендрик Ламар, параноидальный Ab-Soul и сумасшедший Эрл Свитшот, с которым Брауна роднит ощущение клаустрофобии в текстах, почти что на уровне «не выходи из комнаты» Бродского. Другой совместный трек, «Get Hi», записанный с B-Real из Сайпресс Хилл, словно предлагает расслабиться под эффектом от марихуаны и всё той же любимой Брауном кислоты, перед тем, как в конце торжественно уйти в закат, спускаясь в царство собственных страхов в треке с говорящим названием «Hell For It».

Но до этого будет длинная пляска на вечеринке, устроенной сумасшедшими демонами исполнителя, а танцевать предстоит под дребезжащие, мрачные , лязгающие металлом и перкуссией биты, преисполненные в стилистике сумасшедшего карнавала, на котором Браун благодаря таланту MC раскачивает окружающих его психов. Бешеный флоу в цирковом «Ain’t it Funny», разнузданная ода кокаину в «White Lines» и подражание стилю Schoolboy Q в припеве словно задыхающейся «Pneumonia». И перед тем, как окончательно уйти на (у)покой, тусовщики во главе с дредастым мракобесом отдают последние силы в самой сумасшедшей песне с альбома «When It Rain», где Браун окончательно слетает с катушек, разгоняя преследующих его бесов потоком слов, который может пробудить ото сна самого Сатану.

Я поторопился окрестить лучшим альбомом 2016 года «Brink Face LP», и он определённо был бы лучшим, несмотря на то, что у Скулбоя Кью предшествовавший «Oxymoron» был на порядок мощнее. Тем не менее, звание лучшего (по крайней мере, в рэп-музыке) я задним числом отдаю именно Дэнни Брауну и его психоделичному альбому «Atrocity Exhibition», после которого хочется пойти перечитать «Голый завтрак» Берроуза или, на крайняк, «Врождённый порок» Пинчона. Просто чтобы продолжить ловить это ощущение преследующего повсюду веселящего безумия, но без приёма запрещённых веществ. Впрочем, если бы альбомы рэпперов сами по себе были бы наркотиками, то новый релиз Брауна вполне мог бы породить альтернативную версию Уолтера Уайта – с дредами и дыркой посреди зубов.